Конец XVIII века — время, когда одежда перестала быть просто одеждой. Во Франции революционеры сделали фрак, круглую шляпу и длинные панталоны знаками свободы и равенства. А в России император Павел I увидел в этих предметах гардероба смертельную угрозу для самодержавия. Началась уникальная кампания: цензоры охотились за модными аксессуарами, полицейские срывали шляпы с прохожих, а танцоров вальса могли отправить в тюрьму. Это была война идей, где поле боя переместилось на улицы городов.
Французская революция, казнившая короля, породила не только новые законы, но и новую моду. Круглая шляпа («шапка свободы») заменила треуголку, фрак вытеснил камзол, а длинные штаны (панталоны) стали символом простолюдина — «санкюлота». Всё это было демонстративным разрывом со старым режимом. Павел, боявшийся революции как огня, воспринял эти предметы как прямую угрозу. Он рассуждал логично: кто носит одежду бунтовщиков, тот и мыслит по-бунтовщически.
«Я вижу в этих круглых шляпах не моду, а заразу. Сначала они наденут шляпу якобинца, потом начнут думать как якобинцы, а там и до бунта недалеко», — объяснял император свои указы приближённым.
Уже в 1797 году появились первые распоряжения, регламентирующие внешний вид подданных. Император лично утверждал образцы «дозволенной» одежды. Всё иностранное, особенно французское, объявлялось вне закона. Въезд в страну любых книг, нот, гравюр и модных журналов из-за границы был категорически запрещён . Цензоры на границах получили приказ перехватывать «якобинские» товары.
Главный враг императора. Круглые (цилиндрические) шляпы с широкими полями считались символом буржуазии и революционеров. Городовым было приказано срывать такие шляпы с прохожих и конфисковывать. Взамен предписывалось носить треуголки или — для чиновников и военных — установленные фуражки с козырьками.
Фраки, особенно с синими и белыми отворотами (цвета революционного флага), попали под строжайший запрет. Дворянам и чиновникам предписывалось носить русское платье — сюртуки, камзолы старых образцов. За появление во фраке на улице могли отправить в полицию.
«Жабó» — пышные кружевные воротники, также попали в немилость как французское излишество. Ношение галстуков, закрывающих подбородок, считалось подражанием революционной манере и преследовалось.
Даже обувь регламентировалась! Сапоги «ботфорты» с широкими отворотами (в которых любили щеголять офицеры) были заменены узкими штиблетами. Обувь должна была быть строго немецкого (прусского) образца.
Вальс — новый модный танец, пришедший из Европы, — Павел невзлюбил особо. Во-первых, он позволял слишком тесные объятия кавалеров и дам (что казалось безнравственным). Во-вторых, вальс танцевали во Франции, а значит, он был «заражён». На балах предписывалось исполнять только старинные русские и польские танцы (менуэты, полонезы). За исполнение вальса могли удалить с бала.
Даже цвет карет регламентировался! Запрещались яркие, вызывающие тона. Кучеры должны были носить установленную форму, а не «что попало». Езда по улицам подчинялась строгим правилам: экипажи обязаны были останавливаться при встрече с императорским выездом, а все пассажиры выходить и кланяться.
Столица превратилась в город страха и доносительства. Полицейские патрули имели право останавливать прохожих и проверять, соответствует ли их одежда утверждённым образцам. Если человек был во фраке или круглой шляпе — следовало немедленное задержание. Мемуаристы описывают, как городовые срывали шляпы с прохожих и ломали их на месте. Аристократы, привыкшие к европейской моде, вынуждены были переодеваться в специально отведённых местах, если ехали во дворец, а по пути носили запрещённое.
😄 Исторический анекдот: Однажды Павел встретил на улице молодого человека в запрещённой круглой шляпе. Император приказал солдатам арестовать юношу и отправить его в караульню. На следующий день выяснилось, что это был его собственный сын, великий князь Александр Павлович, решивший подшутить над отцом. Павел, узнав сына, только буркнул: «Императорской фамилии закон не писан?» — и отпустил.
На границах свирепствовала цензура. Все ввозимые товары досматривались. Если находили французские книги, газеты, гравюры или модные картинки — их сжигали. Путешественники обязаны были предъявлять багаж. Даже ноты с «подозрительными» танцами уничтожались. Был случай, когда на таможне конфисковали клавесин только потому, что на нём были изображены «подозрительные аллегорические фигуры».
Для современников (и многих историков) борьба с фраками и шляпами выглядит чудачеством сумасшедшего императора. Но у Павла была своя логика. Он считал, что идеи революции проникают в умы через внешние формы. Кто надел «якобинскую» шляпу — тот уже внутренне готов к бунту. К тому же Павел был убеждён: государство должно регулировать всё, вплоть до мелочей быта. Только тотальный порядок и единообразие могут удержать Россию от пропасти, в которую упала Франция.
Немалую роль играла и личная неприязнь ко всему французскому. Павел, воспитанный в ненависти к философам-энциклопедистам, считал Францию рассадником разврата и безбожия. Он пытался оградить подданных от «заразы» физически — запрещая любые контакты.
📚 Дополнительно: В 1800 году вышел указ, запрещающий ввозить из-за границы любые книги, «какие бы то ни было на каком бы языке оные ни были», включая ноты и гравюры. Даже тем, кто уже выписал иностранные издания, предписывалось сдать их в цензуру. Исключение делалось только для учебников по математике и медицине — и те тщательно проверялись.
Дворянство, особенно столичное, восприняло эти указы как личное оскорбление. Люди, годами одевавшиеся по-европейски, чувствовали себя униженными. Многие пытались обмануть полицию: надевали разрешённое платье, выходя из дома, а в карете переодевались во фрак. Но страх доноса висел над каждым. Мода ушла в подполье. Зато в провинции над столичными щёголями посмеивались: «В Питере-то теперь не забалуешь, там сам государь за шляпами следит».
Особенно тяжело пришлось женщинам. Хотя их наряды регламентировались меньше, дамские моды тоже попали под подозрение. Открытые платья (декольте) считались безнравственными, предписывалось носить русские сарафаны с кокошниками. Впрочем, многие дамы с радостью вернулись к «старине», видя в этом патриотизм. Но большинство роптало.
Княгиня Дарья Ливен писала: «Государь до такой степени вмешивался в частную жизнь, что запрещал носить то или другое платье, те или другие причёски. Все должны были подчиняться его вкусу, который был весьма странен. Петербург походил на большую казарму».
Смерть Павла в марте 1801 года была встречена с облегчением не только политиками, но и модниками. Уже через месяц после воцарения Александра I запреты были сняты. Круглые шляпы и фраки вернулись на улицы с удвоенной силой. Вальс закружился в столичных залах. Но осадок остался: четыре года павловского правления запомнились как время, когда даже покрой платья мог стать поводом для ареста.
Сама идея борьбы с революцией через запрет моды сегодня кажется наивной. Но для Павла это была часть его философии: порядок во всём, от государственного устройства до пуговиц на мундире. Он пытался построить идеальное государство, где даже мысли подданных будут под контролем. И начал с того, что было виднее всего — с одежды. Получилось, как всегда: благими намерениями вымощена дорога в ад, а заодно — в историю, полную анекдотов о царе, ненавидевшем круглые шляпы.
Кстати, историки до сих пор спорят: а был ли указ, прямо запрещающий круглые шляпы, или это легенда? Документального подтверждения единого закона нет, но множество мемуарных свидетельств и полицейских распоряжений говорят о том, что на практике за круглые шляпы действительно наказывали. Павел правил не столько указами, сколько личными распоряжениями, что и делало его правление таким непредсказуемым.